Культура и восстановление пространств: от практики к институциональному обучению

Лука Биззарри
Семинары по активной демократии. Между педагогикой и архитектурой. Теория и практика. 
  1. Введение в тему в контексте Южного Тироля

В течение нескольких лет автономная провинция Больцано внедряет на экспериментальной основе политику стимулирования и поддержки культурных проектов, направленных на то, чтобы их участники совместно сохраняли культурные аспекты, оказывающие наибольшее влияние в долгосрочной перспективе.

Разрабатываемые планы не обязательно связаны исключительно с развлечениями, но также с развитием новых профессий и установлением значимых отношений между людьми.

Население Южного Тироля небольшое, родным языком большинства является немецкий, и лишь меньшая часть населения здесь говорит на итальянском.

Компетенции в области культуры на уровне провинции определяются, среди прочего, на основе языковых групп.  Со временем в этих двух административных единицах диверсифицировали культурное предложение таким образом, что здесь стало проводиться наибольшее количество культурных мероприятий на душу населения в стране[1] (Tavano Blessi et al., 2015; Ghirardi, 2015). Но в данном контексте количество мероприятий играет все же относительную роль.

Важно в общих чертах обрисовать видение органов государственного управления и путей его реализации.

При помощи молодежной политики, проводимой Департаментом культуры, провинция Больцано решила восстановить использование определенных зданий и пространств. Это было сделано, поскольку посчитали, что для возрождения объектов наиболее эффективными могут быть идеи молодого поколения, нежели традиционные способы.

Обычно таким образом интуитивно рождаются инновационные идеи, способные преобразовать всю систему, в отличие от классических подходов, которые иногда испытывают кризис и не способны использовать инновации в интересах социального, и культурного наследия территории.

Таким образом, для того, чтобы предлагать новые формы социальных взаимоотношений, предлагаются новые способы совместного времяпрепровождения[2], которые могут быть полезными для всех – для молодежи и для взрослых, и в то же время они могут представлять реальную возможность трудоустройства. С одной стороны, уделяется внимание социальной сплоченности, с другой стороны – появляется возможность создания новых рабочих мест, предполагающих даже новые профессии.

И становится очевидным, что для поддержание проекта возрождения определенного культурного пространства или района, требуются определенные профессиональные характеристики, которые еще не сформулированы, но которые уже обрисовываются и определяются повседневной жизнью (Bizzarri, 2019; Sciascia, 2019; Bomb, 2019; Life , 2020).

  1. Культурное проектирование на контекстной территории

Материальные и нематериальные пространства – наиболее характерный признак возрождения, который осуществляется в непрерывном диалоге и в непрерывной взаимной подпитке. Им необходима забота со стороны частного сектора, но также и со стороны тех, кто должен освободить эти места и сделать их доступными.

Новые городские пустоши, предназначенные для размещения новых форм социального взаимодействия, полностью реализуют понятие о третьем месте[3], которое подрывает традиционное видение культуры. Эта деятельность была направлена больше на легитимацию институциональных пространств как культурных[4] (Servet, 2010).

Среди множества опытов, которые можно описать в этих целях, можно выделить три эксперимента в области городских проектов, представляющих большой интерес. Они были инициированы провинцией Больцано и основанны на культурных традициях: культурные мастерские, Больцанизм и Дрина или процесс восстановления здания, в котором до конца прошлого века размещалась государственная телефонная станция.

Культурные мастерские – это проект, реализуемый с начала 2017 года, направленный на выделение  объектов, находящихся в коммерческой или государственной собственности, для превращения их в культурные пространства[5]. В бесплатную аренду были представлены четыре помещения, чтобы получатели (ассоциации или кооперативы), действующие в социально-культурной сфере, имели возможность проводить акции по благоустройству города (Lampis, 2017) с целью развития новых отношений между жителями кварталов, где расположены эти четыре мастерские.

Сильная сторона проекта заключается в том, что лица, которым доверили мастерские, действуют как индивидуально, так и коллективно, реализуя крупномасштабные мероприятия с участием жителей соседних кварталов.

Культурная задача состоит не в том, чтобы выделить место для ассоциаций, а в том, чтобы обеспечить участие жителей соседних территорий в культурном проекте, одной из целей которого является позитивный рассказ о душе этой территории. Работа ведется с учетом выстраивания взаимоотношений с жителями района, (одна из ассоциаций предлагала летом бесплатные услуги садоводов или ухода за растениями в период отпусков).  Также совместно с жителями создается позитивный нарратив о данном месте.

Помимо заботы о взаимоотношениях между людьми, культура помогает создавать и рассказывать новые городские сценарии, потому что это именно та область, которая предлагает больше всего инструментов для преобразования пространств. Даже если эти пространства пользуются плохой репутацией среди горожан.

Именно на основе этих идей год назад родился проект Больцанизма[6], который на первых этапах реализовывался в тесном сотрудничестве с жителями района Дон Боско в Больцано, чьи личные истории и опыт передают чувство причастности этих людей к тем местам, где они живут (социальное жилье). Места, которые были отобраны для этого проекта, воспринимаются как заброшенные, с бедной социокультурной средой, потерявшие свою собственную идентичность.

Посредством диалога и социализации, часто неформального характера, образуются связи между людьми, которые не только помогают создавать устойчивые сообщества в жилых домах, но и благодаря рассказам раскрывать потерянное чувство идентичности места. Очевидно, что такой проект оказал значительное непосредственное влияние на повседневную жизнь людей, на их благополучие и в целом сильно повлиял на репутацию места в среднесрочной и долгосрочной перспективе.

У авторов проекта возникла потребность создания более сложной структуры проекта, где личные истории жителей района могли бы многое рассказать об этих жилых пространствах, а молодые гиды могли бы водить экскурсии по этим своеобразным выставочным пространствам. И так родилось предложение по созданию пространственного музея социального жилья в конкретном районе, где можно было бы рассказывать личные истории людей, живущих в этих многоэтажных зданиях.  Многослойные истории о городе, о районе, появившемся после Второй мировой войны, который стал свидетелем первой волным миграции в Италию, и который продолжает процветать благодаря жизни и новым инициативам.

В задачи созданного таким образом Музея Больцанизма входит также продвижение территории и ее граждан, чтобы люди, которые проживают в социальном жилье, гордились своим районом, чтобы стали его хранителями, а иногда и гидами  своего внутреннего пространства, открытого для публики.

На этом последнем этапе также началось сотрудничество с ассоциацией, которая много лет руководит районным театром, который работает над созданием чувства причастности городу жителей далеких от центра районов[7].

Идея политики, которая может быть отражена в продвижении таких проектов, содержится в обсуждениях, ведущихся на национальном уровне по вопросам возрождения городов на основе культуры (Charter et al., 2016) и о которой мы вскоре поговорим[8].

Третий проект отличается от предыдущих, потому что в нем непосредственно участвует государственный орган управления провинцией, в отличие от первых двух, которые, хоть и поддерживаются государственным финансированием, но инициированы, разработаны и реализованы представителями третьего сектора.

Речь идет о возрождении большого здания (площадью в 3000 квадратных метров), в котором до 1997 года размещалась государственная телефонная станция, а после закрытия оно оставалось неиспользованным до ноября 2019 года, когда на первом этаже здания было открыто общественное пространство для разработки и продвижения культурных и творческих проектов для молодежи. Это пространство называется Дрин и является общим пространством в полном смысле этого слова, поскольку здесь приветствуются все те инициативы, которые до открытия здания негде было реализовывать.

Основное внимание сейчас уделяется усилиям по возрождению этого пространства путем содействия распространению новых способов работы и проживания, связанных с продвижением культурных и творческих проектов, инициированных молодыми людьми. Это пространство именно для тех, кто хочет заниматься творческими профессиями, связанными с культурой, при этом дает возможность испробовать формы общежительного проживания, поработать в мастерских по созданию инновационных продуктов, а также является местом для проведения выставок. Это место для генерации новых идей, организации встреч, необходимых для создания молодых бизнесов, в то же время это место, где можно поделиться своими моментами личной жизни, где можно предоставлять современные и интеллектуальные услуги горожанам.

  1. Возрождение городов на основе культуры

Изучая накопленный опыт, мы можем извлечь некоторые важные уроки для переосмысления и нового формулирования участия государства в культурной жизни, способствующего социальной сплоченности, появлению новых рабочих мест или новых социальных отношений (Charter et al., 2016). Теперь необходимо общее понимание того, что культура больше не может рассматриваться только с точки зрения развлечения населения, она должна служить инструментом планирования пространств, а также как бизнес-среда для реализации профессиональных интересов[9].

С другой стороны, уже сегодня мы с удовольствием читаем тех, кто подчеркивает сосуществование разных подходов к данной теме. Мы наблюдаем преодоление форм, отличающихся от чистого покровительства тем, кому не приходится думать о продаже своих работ, и имеющих возможность заниматься исключительно искусством, а также появление форм культурного взаимодействия, которые связаны с развитием предпринимательской деятельности[10]. Наконец, мы отмечаем появление парадигм, в которых вследствие распространения новых технологий культурный контент используется в рамках социального обмена, а оплата происходит в виде спонтанного пожертвования для поддержки производственных процессов по созданию этого контента[11] (Sacco et al., 2017).

Все это соответствует выводу, который сделал Вальтер Сантагата о роли творческой атмосферы для возрождения заброшенных городских территорий, т.е. о благоприятных условиях для зарождения движений, связанных с местным развитием в секторах с высоким уровнем производства культурных услуг и товаров, положительный эффект которых может быть общим для всех (Santagata, 2014). 

Таким образом, это облегчает реализацию деятельности, способной трансформировать не только внешний вид определенного места, но также и его дух и, более того, его смысл. И именно эта операция по перепланировке мест[12] (Ostanel, 2017) посредством реализации культурного планирования открыла самый активный сезон этого движения, которое мы теперь знаем как возрождение городов на культурной основе. Среди множества значений, которые можно придать этому выражению, одно описывает набор государственных или частных мер, связанных с ликвидацией в городах пустошей, появившихся в процессе деиндустриализации, и создание на из месте как можно больше возможностей для роста городов и местного развития (Semi, 2015).

Преобразование города неизбежно затрагивает его структуру, но также и его социальную принадлежность, его экономический рост и его привлекательность. Меры включают привлечение государственных инвесторов, но прежде всего крупных частных инвесторов, которые направляют денежные потоки в города, чтобы сделать их более жизнеспособными и привлекательными с точки зрения повседневной жизни, а также для создания новых рынков.

Фактически, почти все города страдают от одного и того же процесса мутации,  который заключается в ликвидации тех производственных зон, которые были задуманы и спроектированы в 1980-х годах для содействия промышленному развитию, и которые сегодня заброшены из-за перехода от экономики производства к экономике услуг с высоким нематериальным компонентом и технологическим содержанием[13].

Исторический процесс, который высвобождает пространства, выводит их на рынок и делает доступными для новых идей и новых потребностей в контексте полностью революционизированной системы труда. Кризис занятости молодежи, который пережила эта страна в последнее десятилетие, и по сей день обнажает неизгладимые раны классической модели спроса и предложения, а также профессионального обучения.  И жертвами этого сценария становятся те, кому был закрыт целый ряд возможностей, и кто энергично и творчески возвращается в игру.

Отличительная черта «поколения сотрудничества с культурой в том, что оно верит в широкое участие и вовлечение в процесс принятия решений» (Granata, 2014). Оно инвестирует ресурсы в возрождение своих собственных сообществ, изобретая и продвигая инновационные способы ведения бизнеса, которые также затрагивают сектор культуры.   В связи с этим в культуре признаются новые измерения, а в традиционном социальном измерении (на основе которого культура создает сплоченность и социальное благополучие) сопровождается экономической активностью, которая способствует занятости и экономическому росту, поощряя, например, системы, способствующие появлению творческих и культурных отраслей. Это обеспечивает доступ к финансам, инновациям, справедливому вознаграждению авторов и создателей проектов, а также межотраслевому сотрудничеству[14].

Все это по-разному и в разных измерениях влияет на город, на его формы, на динамику, а также на его жителей. Не вдаваясь в подробности, здесь достаточно вспомнить, что в течение некоторого времени к вопросам городов проявляется большой научный интерес[15] (Lefebvre, 2014), ученые всесторонне анализируют изменения, происходящие в городском контексте, и то, как эти изменения на самом деле определяют рождение новых форм объединений и новых форм защиты и обеспечения прав[16] (Sennett, 2018).

  1. Экосистема и институциональное обучение

Наряду с мегатенденцией изменений, которые произошли в городах, похоже, что в результате этих изменений существует потребность в местных участниках, в том числе в государственных учреждениях, в которые входят лица, принимающие решения и реализующие политику территориального развития. Существует также потребность в методике обучения, позволяющей понять, что происходит в территории, чтобы создавать наилучшие условия для достижения скоординированных и согласованных результатов (Mizzau și colab., 2016). 

Это делается для того, чтобы государственные органы могли играть вспомогательную роль в создании ценностей гражданского общества (Bauwens, 2015), но также потому, что существует растущая потребность в более эффективных и функциональных организационных структурах для диалога, способных действовать через надлежащие формы управления, при которых все участники, вовлеченные в общение, были как можно в более равном положении.

Руководство, которое отказывается от принципа исключительности, согласно которому только государственный орган имеет право полностью формулировать общие интересы и может способствовать формированию союзнического отношения к гражданам с целью реализации общих интересов.  Ставки, несомненно, высоки, потому что этот механизм затрагивает чувствительные этапы общественного обсуждения: с одной стороны, политическая и представительская ответственность, на которой основана большая часть нашей системы управления, а, с другой стороны, такая укоренившаяся традиция деятельности бюрократического аппарата, которая серьезно затрудняет любые предложения об изменениях.

Однако, если для общего роста по-прежнему важно, чтобы местные эксперименты, которые дают положительные результаты, были на благо всего сообщества, то тогда не менее важно, чтобы учреждения обладали способностью понимать эти результаты и соответствующим образом распространять эти передовые практики[17]. Это отношение институционального обучения (Donolo, 1997), которое можно трактовать как интеллект институтов или, скорее, способность приветствовать изменения, информировать о них, делать их публичными и переводить их в регулируемый путь, который может гарантировать универсальные возможности граждан (Оstanel, 2017).

В связи с этим существуют контексты, более подверженные изменениям и  новой динамике совместного принятия решений (Floridia, 2015), которые связаны с развитием социальных и культурных инноваций на территориях и, следовательно, также с множеством проектов,  которые создаются для построения совместно с новыми поколениями новых моделей территориального развития (Bizzarri, 2016).

В сфере культуры уже на протяжении нескольких лет говорится о несостоятельности логики навязывания заранее подготовленного решения в отличие от процессов совместного планирования мероприятий и использования пространств. Иными словами, это – новый подход к проектированию, который может развиваться на основе более традиционных методов, к которым мы привыкли, и приводить к реальным преобразованиям территорий и формам взаимоотношений между людьми, проживающими на этих территориях (Manzini, 2018).

Вот почему наиболее интересные практики и, следовательно, новые профессии, возникающие в этой области, находят особенно благодатную почву на местном уровне: «местное – это наш интерфейс со всем миром. Это точка зрения (мир, каким мы его видим с того места, где мы находимся) и точка действия (деятельность в мире, которую мы можем осуществлять, находясь там, где мы находимся)» (Manzini, 2015).

В этом контексте именно культурное планирование предлагает нам сегодня наиболее интересную точку зрения, потому что именно в слове «культура» мы находим другое слово, имеющее большое значение для успеха процессов этого типа, а именно слово “забота”.

Именно о заботе нужно говорить при реализации проектов такого типа, перед которыми обычно стоят высокие цели, а пути реализации неопределенны. Проекты, в которых проявляется особый интерес со стороны организаций, их реализующих, и которые и вызывают интерес более широких кругов в связи с влиянием этих проектов на территории.

Проекты, использующие культуру как средство преобразования данного контекста или конкретной ситуации, в основном работают над построением новых сценариев и новых интерпретаций реальности (Cottino și colab., 2009). Это пути репутационной переквалификации, которые помогают нам более осознанно по-другому воспринимать повседневную жизнь.

Государственный орган, который хочет продвигать культурную политику таким образом должен усвоить эту концепцию и найти лучшие способы для ее реализации. Он должен поощрять те благоприятные экосистемы (Andorlini, 2016), в которых имеются люди, идеи и инструменты, которые могут использовать средства культуры для улучшения отношений между людьми и увеличения разнообразия точек зрения (Andorlini et al., 2014).

Cноски

[1] Среди прочего, уровень участия в культурных мероприятиях в Больцано довольно высок: в 2015 году на национальном саммите культурного потребления отмечалось, что в столице Южного Тироля этот показатель составляет 40%, в то время как в других городах он равен примерно 13%.

[2] Достаточно отметить способность культурного и молодежного сектора реагировать на чрезвычайную ситуацию в области здравоохранения, вызванную коронавирусом, при помощи самых инновационных инициатив, в которых используются новые технологии.

[3] В 1980 году социолог-урбанист Рэй Ольденбург придумал концепцию третьего места, которое помимо жилья (первое) и рабочей среды (второе), является тем пространством, где люди могут встречаться и устанавливать неформальные отношения.

[4] Следует сообщить, что недавно в резолюцию 7-го заседания Комитета по культуре Парламента об антикризисных мерах Правительства было довольно осторожно включено понятие «многопрофильные и многофункциональные культурные центры – районные инфраструктурные объекты культуры, являющиеся   гибридными пространствами, открытыми для спонтанного и неформального использования гражданами, которые не получают никакой формы государственного финансирования» Парламент – 7-00458 – Резолюция о соответствующих мерах по поддержке культуры от 30 апреля 2020 г.).

[5] Эти четыре культурных мастерских находятся в ведении организации Social Innovation Südtirol, кооператива Medialab и Ассоциации автономного сотрудничества La Strada / Der Weg / Dolomiti.

[6] Больцанизм — это проект, первоначально задуманный Cooperativa 19 (Больцано) и коллективом архитекторов Campomarzio (Тренто) в сотрудничестве с Платформой поколений. Это местный проект обучения вопросам культурного планирования и вовлечения широкой общественности в процессы культурного планирования в Трентино-Южном Тироле.

[7] Помимо театра на улице Via Dalmazia в Больцано театр Cristallo Asociația Verein управляет соседним молодежным центром Cortocircuito, который положил начало проекту по обучению молодых людей, как стать местными гидами, и который тесно сотрудничает с районными школами

[8] Эти меры вдохновлены темой придания нового смысла заброшенным пространствам, которая важна для большого количества итальянских городов: “урбанизм возвращения к жизни”, как его называет урбанист Маурицио Карта, направлен не только на возможности материального восстановления, но также и на эмоциональные возможности, которые связаны с воспоминаниями и людьми, находящимися на территориях, которые должны быть возвращены к жизни.  По мнению автора, городам 21 века нужно будет создавать новые интеллектуальные импульсы именно из этих районов. См. более подробно концепцию “урбанизма возвращения к жизни”.

[9] Это также фундаментальный аспект городского планирования в целях возвращения к жизни: «Город инновационных профессий и производительный город возрождения производства будут всё больше  требовать не только творческого подхода, стратегического видения, экономической и финансовой поддержки и инновационного управления, но также интегрированных проектов и тактик городского планирования коллективного пространства, при которых постоянно оцениваются результаты выбора и осуществляется контроль эффективности».

[10] Отрасль культурного и творческого производства (деятельность отраслей культуры и творчества, а также профессиональных деятелей культуры и творчества, где бы они ни работали) произвела 6,1% итальянского ВВП, в результате чего в этом секторе было занято 1,55 миллиона человек. Быстро растущая цепочка поставок даже выше, чем в предыдущем году как с точки зрения добавленной стоимости (+ 2,9%), так и с точки зрения сотрудников (+ 1,5%), что свидетельствует, что результаты этой отрасли лучше, чем в итальянской экономике в целом. См. данные, собранные и представленные до введения чрезвычайной ситуации в области здравоохранения, связанной с коронавирусом, в отчете Io Sono Cultura, 2019 -, I Quaderni di Symbola and Unioncamere, 38.

[11] В связи с этим следует также ознакомится с предложением Министра культурного наследия о необходимости создания «Netflix культуры» или платной онлайн-платформы для продвижения культурного наследия и инициатив в этой области после выхода их чрезвычайной ситуации, в которой мир оказался в начале 2020 года.

[12] В частности, понятие публичности, которое должно вдохновлять любые инициативы по восстановлению городов,  актуально: практика является публичной, если она способствует доступности для различных  представителей общественности, если эксперименты открыты для использования и внешних участников, а не только для сообщества, которое их создало.

[13] Стоит послушать выступление Кристины Таяни, советника по вопросам трудовой политики, производственной деятельности, торговли и людских ресурсов муниципалитета Милана, сделанное 18 мая 2018 года в Политехническом университете Милана по случаю конференции TEDx под названием «Новые экономики в целях возрождения городов».

[14] Стратегическое видение, содержащееся в предложении Европейской комиссии по Новой европейской повестке дня в области культуры, окончательная версия COM (2018) 267, также движется в этом направлении.

[15] В шестидесятые годы двадцатого века дебаты о кризисе города разгорелись благодаря вкладу французского философа Анри Лефевра, опубликовавшего свою книгу Le droit à la ville – позицию относительно утверждений городских общественных движений по поводу Европы того периода, когда происходило расширение конвейрного производства, государства всеобщего благосостояния, происходила миграция из сельских районов, отмечались изменения в структурах городских пространств и ощущалось влияние модернизации на повседневную жизнь.

[16] В постоянном балансе между закрытой (предписывающей и авторитарной моделью) и открытой (координирующей и демократической моделью) концепциями умного города.

[17] См. сноску 12 к этому докладу.

Библиография

Unire le innovazioni collaborative per generare nuovi sistemi socio-economico-culturali, in Fabric – Storie e visioni di contesti in cambiamento, Pisa: Pacini, 19.

Andorlini C., Bizzarri L., Gagliardo M. (2014), Giovani che mettono mano allo sviluppo locale – Intrecciare la creatività giovanile con i segnali di reazione alla crisi dello sviluppo locale, Torino: Animazione sociale (287), 78 e ss..

Andorlini C., Bizzarri L., Lorusso L. (a cura di) (2017), Leggere la rigenerazione urbana, Pisa: Pacini.

Bauwens M., Kostakis V. (2015), Towards A New Reconfiguration Among The State, Civil Society And The Market, in Policies For The Commons (7).

Bizzarri L. (2016), Pubblico e privato in prove di convivenza. Vicende di una coppia aperta, quasi diffusa, in Fabric – Storie e visioni di contesti in cambiamento, Pisa: Pacini, 28.

Bizzarri L. (a cura di) (2019), Il ritorno a casa degli Ulissi. Le professioni al tempo della rigenerazioneurbana, Pisa: Pacini.

Bomba F. (2019), Luca Bizzarri (a cura di), Il ritorno a casa degli Ulissi. Le professioni al tempo della rigenerazione urbana, in “Economia della Cultura, Rivista trimestrale dell’Associazione per l’Economia della Cultura” (4), 611-612.

Carta M., Lino B. e Ronsivalle D. (a cura di) (2016), Re-Cyclical Urbanism – Visioni, paradigmi e progetti per la metamorfosi circolare, Trento: LISt Lab, 11 e 18.

Cottino P., Zeppetella P. (2009), Creatività sfera pubblica e riuso sociale degli spazi – Forme di sussidiarietà orizzontale per la produzione di servizi non convenzionali, Cittalia 4, 13.

Di Lascio F., Giglioni F. (a cura di) (2017), La rigenerazione di beni e spazi urbani – Contributo al diritto delle città, Bologna: Il Mulino.

Donolo C. (1997), L’intelligenza delle istituzioni, Milano: Feltrinelli, 209.

Florida R. (2017), The New Urban Crisis, New York: Basic Books.

Floridia A. (2015), Democrazia partecipativa e democrazia deliberativa: riflessioni sull’esperienza toscana, in Partecipazione e democrazia partecipativa nell’Euregio Tirolo – Alto Adige -Trentino: riflessioni ed esempi, E. Alber E., Trettel M. (Отредактировано), Bolzano: Eurac, 74.

Дата печати: Январь 2021 г.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

decor
decor
decor
decor
decor